18 марта 2009 года исполнилось 44 года со дня первого выхода человека в открытое космическое пространство.
Тогда ещё предполагали, как всегда, худшее. «Худшее», это мягко сказано. Как назвать предполагавшееся убийство? Пусть даже ради науки, ради престижа страны. «Сможешь отстрелить Алексея?» - такой вопрос командиру корабля «Восход-2» задал Главный конструктор перед полётом.
О первом выходе в открытый Космос много писалось. И всё равно с течением времени открываются всё новые тайны. И еще более значительнее и весомее становится подвиг, совершённый ровно 40 лет назад, первопроходцами Космоса Алексеем Архиповичем Леоновым и Павлом Ивановичем Беляевым.
Стало известно, что американцы готовят первый в мире выход человека в открытый Космос. И нам надо было, во что бы то ни стало опередить их. Опередить любой ценой. Мы за победу всегда платили любую цену.
Поэтому для своего эксперимента срочно за 9 месяцев переоборудовали двухместный космический корабль «Восход» для шлюзования космонавта. В рекордно короткий срок решили ребус: где производить шлюзование. Внутри корабля, как у американцев, - рискованно. Решили сделать временную наружную раздвижную шлюзовую камеру. Стены камеры сделали из мягкого материала, способного складываться «гармошкой».
В Центре подготовки отобрали четвёрку кандидатов: Беляев-Леонов, Заикин-Хрунов. При отборе повышенное внимание уделялось психологическим и волевым качествам космонавтов, так как невозможно было предсказать, что произойдёт с психикой человека, когда он окажется вне корабля, один на один с бездной.
Запущенный накануне опытный корабль с манекеном на борту, выйдя на орбиту, взорвался. Поэтому для тренирующихся экипажей придумывали всё более сложные испытания, намного сложнее, чем для тех, кто готовился к другим полётам в Космос. А тренировки шли всё интенсивнее.
Однажды, после одной из тренировок, проведя медицинское обследование космонавтов, врач Ростислав Богдашевский остался в так называемой «тёмной комнате» приводить в порядок медицинскую «амуницию». Оказавшись незамеченным, он стал невольным свидетелем разговора Сергея Павловича Королёва «тет-а-тет» с Павлом Ивановичем Беляевым. После общих вопросов о самочувствии, тренировки, готовности к полёту, Сергей Павлович сказал: «Сейчас проверю твою готовность. Вероятность того, что всё будет хорошо на сегодняшний день - 0,7. Если ещё полгода поработаем, повысим от силы до 0,8… Что будешь делать, если Алексей не сможет войти в шлюз?» Беляев отвечает, что во время тренировок на невесомость в самолёте-лаборатории Ту-104 они отрабатывали любые ситуации и такого быть не должно. Тогда Королёв спрашивает: «А если у тебя ничего не будет получаться, сможешь отстрелить Алексея вместе с шлюзовой камерой?» Молчание. Затем Павел Иванович, сказал, что такого не может быть. На что Королёв сделал вывод: «Спрашивал о твоей готовности не зря. К полёту не готов. Иди». Долго молчал Павел Иванович. Что творилось в его душе! Наконец он выдавил: «Если потребуется, я смогу это сделать». На что последовало королёвское «Спасибо».
18 марта 1965г. в 10 часов стартовал «Восход-2». На втором витке, выйдя из шлюза корабля и оттолкнувшись от него, Алексей Архипович поплыл над Черным морем. С кораблём его связывает только тонкая нить фала. В ранце запас кислорода на 30 минут, Через двенадцать минут Павел Иванович дал команду на возвращение. И гений предвидения Королёва подтвердился. Выполняя приказ командира, Леонов обнаружил, что мягкие части, сочленения скафандра раздулись и не проходят через люк шлюза. Давление в скафандре, равное 0,4 атм., он стравил на треть и стал не по инструкции, через голову, по сантиметру, натягивать на себя шлюзовую камеру. При этом, выполняя указания, он непрестанно говорил, чтобы специалисты могли судить о его состоянии. Правда, его слова уже стали малолитературными, но ещё долго пользовавшимися в отряде космонавтов. Кстати, потом, на пресс-конференции один итальянский журналист спросил Леонова: «Так что же Вы говорили, когда входили в шлюз?» На что Алексей Архипович ответил: «Изучайте русский народный фольклор».
Втиснувшись головой вперёд в лаз шлюза, он при этом не забыл захватить с собой главную ценность-кинокамеру. Кислород на исходе. Влезть в шлюз - полдела. А как закрыть входной люк, оставшийся под ногами? Леонов подтянул колени к голове и, перебирая носками ботинок стал разворачиваться в шлюзе на 180 градусов. Пульс – под две сотни. Вес скафандра на Земле – сто килограммов, высота 190 см. Наконец он развернулся. От температуры и пота стекло гермошлема сильно запотело, ничего не видно. Влага уже доходила до колен. Потеря в весе составила около 6 кг. Ощупью закрыл крышку. Уровняли давление. Двадцать четыре минуты находился Леонов вне кабины корабля из них, 12 минут в открытом Космосе. За это время корабль пролетел от Чёрного моря до Камчатки.
И вот Алексей Архипович в корабле. Павел Иванович нажал кнопку, и шлюзовая труба-камера отстрелилась. Словно в отместку, от отдачи «Восход-2» стал бешено вращаться. Почти на ощупь, с трудом космонавты принялись включать двигатель, чтобы приостановить вращение, расходуя при этом драгоценное топливо. Наконец это им удалось. Но, спустя три часа началось закислороживание кабины. Достаточно было малейшей искры от работающих электроприборов и неминуем взрыв и пожар, как это случилось с первым кандидатом Валентином Бондаренко в барокамере на Земле. Через семь часов поиска, неполадку устранили и сбросили давление кислорода. Оказалось не полностью «сел» кислородный клапан, который и гнал кислород.
Затем отказала автоматическая система ориентации корабля и к расчётному времени «Восход-2» не занял заданное положение. За пять минут до включения двигателя космонавты вынуждены были включить программу и войти в режим неориентированного полёта. Если бы экипаж этого не сделал, двигатель, вместо того, чтобы толкнуть их к Земле, мог отправить их в бездну Космоса.
Посадка осуществлялась на восемнадцатом витке. Разрешение на ручную ориентацию и посадку в ручном режиме экипажу дал Юрий Гагарин. Посадка производилась невиданным доселе способом. Расшнуровав скафандр и поднявшись из своего ложемента, что опасно, Леонов, прильнув к иллюминатору, выдерживая десятикратную перегрузку, подсказывал Беляеву траекторию снижения. На встрече с будущими летчиками-инженерами Харьковского училища лётчиков в 1966г. в г. Чугуеве (Леонов окончил его в 1957г.) Алексей Архипович сказал: «При посадке в ручном режиме за точку приземления мы приняли г. Пермь. 1000км. перелёт, 1000км.- недолёт, всё равно ТАСС сообщит: «в заданной точке Советского Союза». При этом он не сказал, что цена ошибки - жизнь. У них также как и у Гагарина, произошла задержка с разделением отсеков – своевременно не отделился приборный отсек. Но и на этот раз всё обошлось. Наблюдательность Леонова-художника наряду с твёрдой рукой Беляева-пилота помогли удачно завершить беспримерную посадку. Раскрылся купол основного парашюта, полторы тысячи квадратных метров. Под ним на стропах зависла 3-х тонная кабина корабля. Яркое солнце, светившее сквозь закопченный иллюминатор, сменилось сумраком. Корабль снизился под облака.
Наконец сработали двигатели мягкой посадки, и корабль коснулся Земли. Собственно говоря, не Земли, а застрял в ветвях высоченных деревьев глухой тайги. Прошло 26 часов и 2 минуты. Ещё долгие сутки продолжался поиск экипажа. А объявили, что экипаж отдыхает на одной из обкомовских дач. Тем временем с вертолётов сбрасывали баулы с продовольствием, тёплой одеждой. Сквозь непроходимую тайгу с помощью пил, на лыжах пробивались спасатели. И за это время, у костра, Павел Иванович и рассказал Алексею Архиповичу о том секретном разговоре с Королёвым и его требовании.
За время полёта на корабле «Восход-2» было восемь «нештатных» ситуаций. Так что этот экипаж, прежде всего Леонов, по-видимому, обладатель абсолютного рекорда по их количеству в единицу времени. Ведь Леонов был действительно на грани «отстрела», не сумев войти в шлюз в раздутом скафандре. Всё произошло не по инструкции. И все же он победил!
А. Пилипчук.
Историко-краеведческое общество «Золотая Ладья»
